Я не знаю в деталях, что там за ситуация с пожарами в Сибири, но, как объяснили мои местные товарищи, сначала думали, что тушить не надо, а потом, когда поняли, что было надо, оказалось, что уже не получится. И решили, что теперь надо продолжать говорить, что не надо, потому что если сказать, что, всё-таки, было надо, то получится, что обосрались.
У меня в начальной школе был такой одноклассник, который обкакался на уроке и усиленно делал вид, что ничего не произошло. Сидел за партой с сосредоточенным лицом и не вставал. А все, конечно, поняли, что что-то не так, принюхивались, шептались, в общем, было дискомфортно. На перемене выяснили, что случилось и с кем. Потому что все бегали, прыгали, а он сидел — мрачный, серьезный, погруженный в учебник.
Нас спасла учительница. Она сказала — Вася, я тебя отпускаю, иди домой. Он встал и ушел. И все вздохнули с облегчением. Правда, не сразу.
В ситуации с пожарами в Сибири такое чувство, что учительницы в классе нет, или у неё очень сильный насморк, и она ничего не чувствует. И поэтому те, кто обосрались, продолжают сидеть и молчать, делая вид, что ничего не происходит. Это тревожно и грустно.
История с выборами в Мосгордуму еще печальней. Ощущение, что в этом классе обосралась учительница. Но она, как ни в чем не бывало, продолжает вести урок, а когда кто-то выражает недовольство, ставит двойки и зовет физкультурника, чтобы тот навел в классе порядок. И говорит: «Ребята, а что вам не нравится? Смотрите, какие у нас занавески красивые!»
Так это же мы на них деньги сдавали…
Слепаков нашел сходство между пожарами в Сибири и протестами в Москве. Прав ли Слепаков?
Комментарии
Отправить комментарий