АНТИПУТИНСКАЯ ОППОЗИЦИЯ БЕЗ ДЕКОЛОНИЗАЦИИ — ЭТО ИМПЕРИЯ БЕЗ ПУТИНА

АНТИПУТИНСКАЯ ОППОЗИЦИЯ БЕЗ ДЕКОЛОНИЗАЦИИ — ЭТО ИМПЕРИЯ БЕЗ ПУТИНА

(О свободе, которую российские оппозиционеры готовы защищать для себя, но не готовы признать за другими)

Джамбулат Сулейманов,

участник борьбы за независимость Чеченской республики Ичкерия в двух российско-чеченских войнах, а также в противостоянии кадыровскому марионеточному проекту Путина,

дипломат, специальный представитель Президента ЧРИ Зелимхана Яндарбиева в Малайзии, руководитель первой чеченской делегации на постоянной основе в ПАСЕ, историк, лингвист, политолог, избранный лидер чеченского национально-освободительного движения «Единая Сила»

* * *

Есть вещи, которые со временем перестают удивлять, но от этого не становятся менее отвратительными. Одна из них — готовность абсолютного большинства представителей российской антипутинской оппозиции рассуждать о свободе, демократии и европейских ценностях, одновременно демонстрируя высокомерие и пренебрежение к народам, которые столетиями подвергались завоеванию, колониальному подчинению и насильственному удержанию в составе Российской империи, Советского Союза, а затем Российской Федерации.

Одним из них на проверку выявился и Гарри Каспаров несмотря на казалось бы обнадеживающие публичные высказывания относительно национальной политики в России. Выяснилось что и ему деколонизационная повестка видится внутрироссийским вопросом расширения условных полномочий национальных республик. А реальному политическому самоопределению народов сторонники Каспарова выдвигают условие добиться независимости силой или неспособностью метрополии более удержать их в лоне империии.

Тут вопрос даже не в понимании реальных механизмов независимости, кто лучше чеченцев прошедших семь кругов земного ада их может понимать, а в циничности российской оппозиции в отношении к принципам свободного, демократического общества с которым она себя отождествляет.

Недавняя дискуссия вокруг XV Форума Свободной России в публикации Андрея Григорьева и истории с подарком — журналом, посвященным Джохару Дудаеву, — вновь высветила проблему, которую невозможно устранить красивыми декларациями о борьбе с путинским режимом. Каспаров предпочитает решать судьбу народов без участия их представителей к дискуссии к которыми он явно не готов. Более того он надменен в отношении борцов за независимость, что наглядно проявилось в отношении к подарку журнала.

Мой комментарий к публикации Андрея Григорьева, что чванливое отношение Каспарова к представителям национальностей и национальному вопросу стало очевидным нашему движению “Единая Сила” при первой встрече в ПАСЕ у фанклуба Каспарова вызвал приступ сквернословия и безосновательных обвинений.

Проблема заключается не в одном человеке, не в одном форуме и даже не в одном демонстративно отвергнутом подарке. Проблема гораздо глубже: все известные публичные лидеры российской оппозиции продолжают мыслить категориями государства-империи даже тогда, когда публично выступают против человека, возглавляющего эту империю.

Путин может уйти. Имперское сознание при этом способно остаться.

Именно об этом я говорю. И именно за эту позицию в комментариях на меня обрушились оскорбления, грубость и попытки поставить под сомнение мое право говорить о судьбе собственного народа и о праве других народов на свободу.

Но давайте разберемся по существу.

1. Свобода по разрешению Москвы — это не свобода, а новая форма империи

Некая Анна, пришедшая в дикий восторг от рукопожатия Гарри пишет “если сможете берите, завоюйте суверенитет у Путина, Кадырова, а не выпрашивайте у Каспарова”. А кто выпрашивал то свободу у Каспарова, назовите имена или хотя бы одно имя, может я не в курсе. От Каспарова позиционирующего себя перед миром либералом требуется лишь безусловное следование демократическим ценностям и безоговорочное признание права Чечни на восстановление своего государственного суверенитета, признание обязательства России на возмещение ущерба от развязанных ее двух войн в Чечне.

Мне интересно в какой параллельной реальности живет Анна если не знает, что чеченцы отстаивали свою свободу в войнах против Путина, что Кадыров не выбор чеченцев, а навязанная Путиным система подавления идеи чеченской независимости. Именно кадыроваподобие “расширенных полномочий” предлагают народам Каспаров и другие антипутинцы.

Удивил в комментариях и Виталий Гинзбург заявив:

«Никто не против независимости всех, кто ее делает и сможет осуществить».

А затем добавил, что ослабленная Россия начнёт распадаться сама, а народы и регионы освободятся от Москвы.

Я верю, что мой знакомый Виталий вполне искренен в своих высказываниях. Однако в этой вполне благожелательной казалось бы позиции содержится принципиальное противоречие.

Почему право народа на независимость должно зависеть от того, сможет ли он её осуществить? Почему вопрос о свободе народа подменяется вопросом о его силе, военных возможностях и способности воспользоваться ослаблением метрополии?

Народ имеет право на самоопределение не потому, что он достаточно силён, чтобы отстоять его с оружием в руках. Любой народ имеет право на самостоятельность в силу божественной природы своей самобытности и незыблемости самого принципа самоопределения, закрепленного в международном праве.

Способность реализовать право и наличие самого права — совершенно разные вещи.

Иначе получается удобная для любой империи логика:

пока народ слаб, ему предлагают подождать;

когда он сопротивляется, его обвиняют в сепаратизме;

когда он проигрывает войну, его объявляют неспособным к самостоятельному существованию;

а если он побеждает, то стараются очернить его победу чтобы лишить международной поддержки и подвергнуть повторной оккупации, что ровно и произошло с независимой Чеченской республикой Ичкерия.

Это факт закрепленный законодательным актом Верховной Радой Украины.

Нет!

Право на свободу не выдаётся в награду за победу. Победа — один из возможных способов реализовать это право, но не источник самого права.

Международный пакт о гражданских и политических правах и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах закрепляют в общей статье 1 право всех народов на самоопределение. Эта норма не содержит оговорки, согласно которой народ сначала обязан получить разрешение метрополии, доказать свою военную состоятельность или дождаться распада государства, в котором он оказался.

Разумеется, конкретные вопросы реализации самоопределения, международного признания и изменения государственных границ имеют сложную правовую историю. Но эта сложность не даёт российским оппозиционерам права превращать само существование чужого народа в предмет собственного политического дозволения. Международное право о территориальной целостности вовсе не противоречит праву народов на самоопределение, а определяет недопустимость внешней агрессии, что беззастенчиво позволяет себе России в нарушение всех международных правил и принятых на себя обязательств.

И ещё один принципиальный вопрос: кто именно должен решать, какие народы «смогут» стать независимыми?

Москва? Российская оппозиция? Форум в европейском городе? Или сами народы, чья историческая судьба обсуждается без их согласия?

Для меня ответ очевиден.

2. Единое правовое пространство — старая имперская идея в новой упаковке

На вопрос о будущем устройстве России Гарри Каспаров некогда заявил: единое правовое пространство и унифицированное законодательство.

Сами по себе единое правовое пространство и унификация законодательства не являются доказательством имперских намерений. Они могут существовать в разных государствах и политических системах. Вопрос в другом: кто уполномочен решать, в каком государстве и по каким правилам должен жить народ, который требует независимости?

Если исходная предпосылка состоит в том, что Россия должна сохраниться как единое государство, а все остальные обязаны обсуждать своё будущее исключительно внутри этой рамки, то перед нами не освобождение от имперской модели, а спор о том, как лучше управлять её наследием.

Можно предлагать демократические институты, честные выборы, независимые суды, федерализм и сменяемость власти о чем сильно любит разглагольствовать антипутинская оппозиция.

Но если при этом заранее исключается право народов выйти из государства, вся эта программа имеет четкую границу: демократия заканчивается там, где пресекается право народов на политический суверенитет и начинается разговор о сохранении целостности России, читайте империи.

Именно здесь проходит водораздел между сторонниками “демократизации” России и сторонниками деколонизации.

Это не одно и то же.

Демократизация может изменить механизм управления государством, которое по структуре может оставаться имперским, а соответственно подавляющим свободы людей и целых народов, что исключает возможность подлинной демократизации.

Деколонизация ставит вопрос о правомерности самого господства одного народа и его государства над другими народами, что является верным путем к демократизации и оздоровлению общества больного великодержавием, путем восстановление подавляемых империей прав человека и народов.

Можно заменить Путина демократически избранным президентом, не отказавшись от имперских представлений о территории, историческом наследии и праве Москвы определять судьбу Чечни, Татарстана, Саха, Бурятии и других народов и регионов.

Но тогда что именно изменилось в старых отношениях между центром и теми, кого он считает обязанными оставаться в его составе? Все хорошо усвоили урок растерзанной в назидание другим народам Чечни. И именно поэтому не хотят ничего общего с этой обновленной империей.

Изменится правитель. Изменится политическая риторика. Возможно, изменятся некоторые законы и государственные институты.

Однако вопрос свободы и прав народов останутся нерешенными. Права человека как принципиальная ценность демократии не могут быть соблюдены в государстве в котором попирается право народов на самоопределение.

Демократия не может служить оправданием заранее установленного запрета на самоопределение.

3. Чеченцы веками борются за независимость и не нуждаются в разрешении на свободу от российских оппозиционеров

Я - Сулейманов Джамбулат, говорю об этом не как сторонний наблюдатель или как человек, ознакомившийся с чеченским вопросом из книг или социальных сетей.

Я противостоял российской агрессии в двух войнах развязанных против независимой Чеченской Республики Ичкерия. Своими глазами я видел преступления российской военщины в Чечне и как на крови чеченского народа восходил к олимпу власти Путин под аплодисменты практически всей нынешней “антипутинской оппозиции”. За моей личной борьбой и моей семьи, за борьбой всего чеченского народа, стоят не абстрактные схемы государственного устройства предлагаемые российской оппозицией европейцам и не дискуссионные клубы с удобными политическими лозунгами. За ней стоят человеческие жизни, разрушенные дома, судьбы семей и целое поколение, которому пришлось платить за право своего народа определять собственное будущее.

Мои два брата и один двоюродный брат погибли в этих войнах.

Поэтому, когда человек, представляющий российскую оппозиционную среду, начинает сравнивать борьбу за независимость Чечни с криминальными разборками или ставить знак равенства между чеченскими борцами за независимость и кадыровскими коллаборационистами, я воспринимаю это не как невинную ошибку в терминологии. Это демонстрация того, насколько далеко можно отойти от исторической реальности, сохранив при этом уверенность в собственном моральном превосходстве.

В обсуждении Андрей Волна написал, что ему неинтересны погибшие в «разборках между тейпами», а поведение сторонников независимости Чечни, по его мнению, вообще не отличается от поведения кадыровцев.

Это не безобидное, а беспринципное и аморальное по отношению к жертвам российской агрессии обвинение. И эта высокомерная бравада оппозиционного “интеллигента” не просто вопрос ответственности за свои слова и элементарной исторической добросовестности, а вопрос моральной сущности российской оппозиции.

Две российско-чеченские войны были связаны с противостоянием вокруг суверенитета Чечни, ее государственного статуса, применения российской военной силы и сопротивления чеченского народа российскому контролю. Все эти факты российская оппозиция вслед за Путиным старается свести к криминальной борьбе между чеченскими группами. На это был сделан акцент российскими спецслужбами после позорного проигрыша России в Первой войне против Чечни.

Внутри чеченского общества, разумеется, существовали и существуют различные политические взгляды, внутренние конфликты и трагические противоречия. Но использовать наличие этих противоречий для обесценивания самой идеи независимости — значит сознательно смешивать разные явления.

И особенно цинично ставить в один ряд сторонников независимости ЧРИ и лично меня воевавшего против российских оккупантов и российских прислужников кадыровцев в один ряд с силами обеспечивающими сохранение российского контроля над Чечней, пусть они и относятся к этническим чеченцам.

Кадыровская система не является продуктом воли чеченского народа и она не возникла в политическом вакууме. Она существует в рамках российской государственности и опирается всецело на ее военно-политическую и экономическую мощь, на поддержку федерального центра и лично Путина.

Политическая функция кадыровского марионеточного режима заключается в подавлении независимого национального проекта и сохранении Чечни внутри России, в перекладывании ответственности России за военные преступления в Чечне на самих чеченцев. И этот путинский инструмент беззастенчиво стараются использовать антипутинцы против идеи независимости Чечни, опираясь лишь на этническую принадлежность кадыровцев. Подобные запрещенные в нормальной политике грязные приемы явственно отражают чеченофобию в антипутинской среде.

Можно спорить о конкретных людях, поступках и ответственности. Но нельзя честно анализировать конфликт, игнорируя различие между чеченской борьбой за независимость и путинской системой, обеспечивающей подчинение территории Чечни российскому государству лишь на основе этнической принадлежности служителей этой системы к чеченцам.

Именно это различие между чеченцами сторонниками независимости и чеченцами российскими приспешниками так часто пытаются стереть в своих имперских утверждениях не только путинская власть, но и антипутинская оппозиция стараясь демонизировать в глазах мировой общественности весь чеченский народ.

Я не требую, чтобы каждый российский оппозиционер соглашался со всеми моими оценками чеченской истории. Я требую другого: не подменять исторический анализ оскорблениями, переходами на личность и откровенно бульварным матом. Не выдавать собственное незнание за объективность и не присваивать себе право судить о сути независимой Чеченской республики Ичкерия, о истории и социальном устройстве чеченского народа, о его национально-освободительной борьбе, не желая даже разобраться в её причинах.

4. Отказ от символа чеченской борьбы как признак двойных стандартов российской оппозиции

Отдельного внимания заслуживает история с подарком Нафиса Кашапова — журналом, посвящённым Джохару Дудаеву, — который, как видно на видео с форума не был принят, в отличие от награды, принятой от представителей русских националистических кругов.

Я не располагаю всеми обстоятельствами этого эпизода и не намерен выдавать предположения о мотивах конкретных людей за доказанные факты. Но отсылки организаторов на протокол безопасности выглядят смешными и неубедительными на фоне фото в обнимку Каспарова с Кашаповым буквально незадолго до форума.

Политический смысл возникшей ситуации не исчерпывается вопросом о физическом принятии подарка.

Журнал о Джохаре Дудаеве — это не просто печатное издание. Для многих в мире имя Дудаева связано с восстановлением национальной государственности чеченцев, сопротивлением российскому господству и борьбой за независимость.

Отказ принять такой символический подарок, а именно так выглядел произошедший эпизод, неизбежно вызывает вопросы о том, какие политические символы российская оппозиционная среда готова принимать, а какие считает неудобными.

Если в одном случае политический жест принимается, а в другом отвергается, объяснения должны быть убедительными и последовательными. Особенно когда речь идет о представителях народов, от которых российские оппозиционеры ожидают поддержки в борьбе против путинского режима.

Почему символы одних политических сил, а именно русских националистов допустимы, а символы национально-освободительной борьбы других народов нет.

Почему символ борьбы чеченцев ставших костью в горле Российской империи, самым гонимым народом СССР и примером борьбы против Российской Федерации, становятся источником неловкости?

Почему так часто российские оппозиционные площадки готовы говорить о преступлениях путинского режима, но гораздо менее охотно — о российском колониальном наследии и праве народов на независимость? Почему лидеры антипутинской оппозиции демонстративно избегают подобных тем.

И почему от представителей порабощенных народов ожидают политической лояльности и участия в общих антипутинских мероприятиях, тогда как их собственные исторические требования предлагается отложить до более удобного времени, а именно до свержения Путина?

Вопросы вполне законные.

Нафис Кашапов оказался жертвой этих двойных стандартов российской оппозиции, его жест доброй воли не получил ожидаемого отношения. Он не заслуживал ситуации в которой его поступок использовали для унижения чеченской темы или для превращения вопроса национального достоинства в предмет насмешек.

Здесь речь не о том, что российские оппозиционеры обязаны принимать любой подарок. Речь о последовательности, уважении и политическом смысле поступков.

Нельзя требовать уважения к собственной борьбе за свободу и одновременно относиться к символам чужой борьбы как к чему-то второстепенному или неудобному.

5. Оскорбления вместо аргументов

Когда я обозначил эти противоречия в комментариях к публикации Андрея Григорьева, дискуссия быстро перешла от политических вопросов к оскорблениям, к моей личности и к откровенному мату.

Андрей Волна ответил мне грубой репликой, использовав ненормативную лексику, а затем заявил, что моё поведение ничем не отличается от поведения кадыровцев.

Анна назвала меня идиотом, когда я попросил своего товарища не тратить время на ее недоуменные причитания “кто вы?” такие чтобы делать свои суждения о политической деятельности почитаемого ею Каспарова.

А высказывание Ивана Тютрина “зафиксировали” в ответ на мой комментарий о Каспарове вообще прозвучало как угроза, черная метка.

Я не собираюсь изображать оскорбления главной трагедией этой истории. У меня нет необходимости доказывать свою состоятельность людям, которые предпочитают персональные выпады содержательному разговору.

Но здесь важно другое.

Когда человек публично заявляет, что его оппонент лжёт, от него естественно ожидать указания на конкретную ложь и представления аргументов. Когда лидера чеченского национально-освободительного движения и участника борьбы против российской агрессии сравнивают с марионеточной системой Кадырова, против которой он выступает, уместно спросить, на каких фактах основано такое сравнение.

И когда россиянин, выступающий от имени демократической среды, отвечает на политическую критику чеченца уничижительными словами, возникает закономерный вопрос: насколько глубоко его демократические принципы укоренены в повседневной политической культуре?

В то же время я не считаю, что отдельное оскорбление автоматически характеризует целую организацию или всех её участников. Ответственность должна быть персональной. Но повторяющиеся способы негативного реагирования с явными признаками ксенофобии на вопрос о независимости Чечни характеризуются как системное явление и заслуживают общественного обсуждения.

Особенно показательна звучащая практически от всех антипутинцев реплика «если сможете» в обсуждении перспектив освобождения народов от Москвы.

В подобных формулировках право на свободу незаметно превращается в экзамен на силу, который колонизированный народ должен сдать перед наблюдающей за ним “высокой” публикой.

Как это похоже на Ельцинское “берите столько суверенитета сколько сможете проглотить”, с намеком что подавитесь собственной кровью. И “демократ” Ельцин подтвердил свои слова развязав войну в Чечне.

Тут проблема точно не исключительно в Путине. Вопрос в том какими “демократами” окажутся те антипутинцы, что отказывают народам в праве на самоопределение и намерены сменить Путина.

Но народы не обязаны доказывать своё право на существование тем, кто привык считать себя хозяином покоренных земель и населяющих их народов.

И точно не российские оппозиционеры определяют, имеет ли чеченский народ право на собственное независимое и суверенное государство.

6. Моя позиция не является отвлеченной декларацией

Я не ограничиваюсь публикациями в социальных сетях и дискуссиями на форумах.

В рамках своей политической и дипломатической деятельности я добивался международного внимания к праву Чеченской Республики Ичкерия на независимость. В частности, в ПАСЕ мне и моей команде удалось добиться от группы депутатов 6 европейских стран письменной декларации с формулировкой о «необходимости поддержки усилий ЧРИ на достижение полной национальной независимости».

Эта формулировка имеет принципиальное значение для понимания моей позиции: речь идет не о предоставлении Чечне более широкой автономии, не о поиске удобной модели ее подчинения Москве и не о косметическом реформировании российского псевдофедерализма.

Речь идёт о национальной независимости, о деоккупации Чеченской республики Ичкерия, факт оккупации которой признан законодательным актом Верховной Рады Украины, о восстановлении государственности ЧРИ, институтов и органов его власти. Речь идет о праве на самоопределение других народов, колонизированных Россией на протяжении всей ее имперской истории.

Я убеждён, что международная дискуссия о будущем России не может ограничиваться вопросом о том, кто сменит Путина и как после него устроить центральную власть. Она должна включать вопрос о правомерности сохранения имперского господства над народами, которые не считают российскую государственность единственно возможной формой собственного политического существования.

Здесь необходима и юридическая точность. Письменные декларации депутатов от национальных делегаций в ПАСЕ и иных участников парламентской деятельности не тождественны обязательным решениям всего Совета Европы. Но политическое значение такого документа состоит в том, что требование полной национальной независимости ЧРИ получило письменное выражение в международной парламентской среде.

И это направление работы должно продолжаться. И мы будем этого добиваться. Мы также будем требовать от антипутинской оппозиции четкой, без условий и оговорок публичной позиций по чеченскому вопросу. Он такой же определяющий для нее как некогда вопрос “Чей Крым?”

Чеченцы и другие народы перед мировой общественностью и международными институтами вопреки мечтам антипутинских оппозиционеров не обязаны отказываться от своих национальных требований ради того, чтобы стать им удобными союзниками. Не обязаны скрывать собственную историю ради сохранения хороших отношений с людьми, которые хотят видеть их народы и национальные республики частью реформированной Российской империи, чтобы их будущее стало разменной монетой в чужом проекте политических преобразований.

7. Российская демократия не может строиться на отрицании права других народов

Я не утверждаю, что каждый гражданин России несет одинаковую личную ответственность за все преступления российского государства. Ответственность конкретных людей определяется их поступками, участием в принятии решений, поддержкой репрессий, войн и колониальной политики.

Но было бы столь же неправильно отрицать историческую ответственность российского общества и его политических элит за сохранение имперской системы.

Империя существует не только благодаря решениям одного диктатора. Она воспроизводится через государственные институты, политические представления, исторические мифы, культурные привычки и убеждение, что территория, однажды завоеванная предшественниками, навсегда принадлежит нынешнему государству.

И здесь уместно вспомнить утверждение Михаила Ходорковского что Кавказ русская земля, так как его деды пролили за нее кровь, и что он готов с автоматом в руках воевать с Кавказом если понадобиться. Совсем не удивляет в связке с этой философией его другое недавнее высказывание о том, что он вовсе не безоговорочно передал бы Крым Украине.

Уместно вспомнить высказывания Владимира Кара-Мурзы о необходимости снять санкции с России, мол негодяя Путина наказывайте, а бедный народ не виноват. В его мировоззрении вполне логично заявление в Сенате Франции, что русским сложно убивать славян украинцев, а не славянам чеченцам, бурятам и прочим якобы в удовольствие.

Позиция Каспарова хоть и в более мягкой обертке ровно ложится в ту же философию в контексте “давайте сначала победим режим Путина, а там посмотрим”.

Когда российская политическая среда воспринимает территориальную целостность России как абсолютную ценность, но право народов на самоопределение — как неудобную, опасную или преждевременную тему, это свидетельствует о глубоком противоречии между провозглашаемыми демократическими принципами и представлениями о государстве.

Это противоречие нельзя устранить простым осуждением Путина. Как правильно высказалась Катя Марголис: “Неприятие Путина еще не означает отказа от империи внутри собственной головы. Антипутинская позиция не выдает индульгенции на шовинизм”.

Путинский режим несет ответственность за конкретные решения, войны, репрессии и формы государственного насилия. Но имперские представления имеют более долгую историю, и они не исчезнут автоматически после смены руководства.

Российская демократия, если она действительно намерена стать демократической, должна отказаться от идеи, что свобода России важнее свободы народов, оказавшихся под её властью.

Не может быть полноценной демократии, если её границы заранее определены запретом на самоопределение.

Не может быть свободного политического сообщества, если одним народам предлагается выбирать власть, а другим — сначала доказать, что они заслуживают права самим решать, в каком государстве жить.

Не может быть честного переосмысления российской истории, если завоевание называют объединением, подчинение — интеграцией, а сопротивление — преступлением только потому, что оно направлено против территориальной целостности государства.

Демократия без деколонизации рискует стать новой формой легитимации старой империи.

8. Без демонтажа имперской системы невозможна устойчивая безопасность Европы

Вопрос деколонизации России — это не только вопрос исторической справедливости по отношению к чеченцам и другим народам. Это вопрос европейской безопасности.

Российская агрессия против Украины показала, насколько опасна государственная система, в которой руководство страны претендует на право определять политическую судьбу соседей, оспаривает их самостоятельность и использует военную силу для навязывания собственных представлений об исторических границах и сферах влияния.

Но если считать проблему исключительно следствием характера Путина, мы рискуем не заметить более глубокий вопрос: какие политические представления делают подобную агрессию возможной и позволяют оправдывать её внутри государства?

Устойчивая безопасность Европы требует не только сдерживания конкретного российского руководства. Она требует отказа от практик и идеологий, которые рассматривают независимость других народов как временное отклонение от якобы естественного порядка, где Москва имеет особые права.

Деколонизация в данном контексте означает прекращение имперского господства, признание политической субъектности народов и создание условий, при которых их будущее не определяется силой российского центра.

Это не призыв к коллективному наказанию людей по национальному признаку. Это требование политической и институциональной трансформации системы, которая воспроизводит господство и делает его частью представлений о государственном величии, определяемом как российский ведикодержавный шовинизм.

Демократизация и деколонизация могут идти параллельно, но ни одна не должна использоваться для блокирования другой.

Если будущая Россия станет более демократической, но продолжит считать независимость Чечни и других народов недопустимой, фундаментальное противоречие останется.

Если Европа будет стремиться к стабильности, одновременно закрывая глаза на имперские претензии Москвы, она рискует вновь столкнуться с теми же проблемами под другими лозунгами и при другом руководстве.

Поэтому вопрос стоит не только в том, какой будет Россия после Путина. Вопрос в том, должна ли она вообще сохранять прежнюю имперскую конструкцию, если ее существование предполагает отрицание права других народов на собственный политический выбор.

Для меня ответ заключается в необходимости демонтажа имперской системы и последовательной деколонизации. Конкретные политические формы этого процесса должны обсуждаться с участием самих народов, а не определяться за них российскими центрами власти или оппозиционными кругами.

9. Чеченцы не обязаны быть удобными

Мне не нужно, чтобы российские оппозиционеры любили Чечню, принимали все наши исторические оценки или соглашались с каждым политическим решением представителей чеченского национально-освободительного движения.

Мне нужно, чтобы они перестали выдавать собственное представление о будущем России за универсальное мерило политической разумности, навязывая его международным институтам и решая судьбу чеченцев и других народов без их участия. Я и команда “Единой Силы” противостоять этому на протяжении 4 лет работы в ПАСЕ и добиваются отдельного представительства.

До сих пор за чеченцев говорили все кроме самих чеченцев. Этой пагубной практике должен быть положен конец. Мы сами вправе говорить за себя и уже начали это делать. Безвозвратно уходят в прошлое времена когда Россия безраздельно формировала мнение мирового сообщества о далеких чеченцах. Чеченцы теперь стали близкими для мира придя в него многосотнетысячной диаспорой и сами скажут о себе.

Мы не обязаны отказываться от независимости ради благополучия экономических отношений Европы с Россией и пресловутого единства антипутинских сил.

Мы не обязаны молчать о колониальном прошлом и настоящем ради того, чтобы не портить настроение участникам очередного российского форума или в угоду части европейских политиков старой генерации мыслящих категориями эпохи двухполюсного мира и Холодной войны, руководствующихся российскими страшилками расползновения ядерного оружия и расширения Китая на Дальний Восток и Сибирь.

Мы никогда не позволим российским оппонентам выдавать оскорбления за аргументы и считать высокомерие — признаком интеллектуального превосходства.

Даже вопреки воле всего мира, если мир окажется в плену российских клише о чеченцах мы не обязаны и не намерены принимать условия, при которых свобода чеченского народа признается только в том случае, если она не мешает сохранению российского государства в его нынешних границах.

История чеченской борьбы за независимость достаточно трагична, чтобы мы приняли политический компромисс, навязанный силой. И история чеченской субъектности достаточно значима, чтобы мы не позволяли превращать её в неудобную сноску к истории российской оппозиции.

Мы знаем, что такое борьба за независимость. Мы знаем цену победы и поражения, цену сопротивления и цену предательства собственных принципов. И потому имеем основания требовать у международных институтов, отсылая к декларируемым ценностям демократии, чтобы разговор о будущем России начинался не с вопроса о том, кто возглавит её после Путина. А с вопроса к антипутинской оппозиции чем для них является Чечня, независимой, но оккупированной страной или частью России. С вопроса имеют ли народы, оказавшиеся под ее властью, право самостоятельно определять свое будущее.

Это не требование особого отношения к чеченцам и к другим народам. Это требование последовательного применения демократического принципа самоопределения. Антипутинская оппозиция подобно путинскому режиму всегда парирует право на самоопределение колонизированных Россией народов примерами Каталонии, Фландрии и Шотландии. Все эти примеры имеют пусть и не совсем гладкую но все же достоверную историю династических союзов и уний и ни один из них не подобен российскому кровавому завоеванию Кавказа, Урала, Сибири и Дальнего Востока.

И если кто-то считает, что подобные вопросы мешают целостности России и единству антипутинской сил, пусть задаст себе другой вопрос: на каком основании эта целостность должно быть важнее свободы народов?

И вместо заключение

Я не намерен отказываться от своей позиции под давлением оскорблений российской оппозиции, насмешек или попыток отождествить борьбу за независимость Чеченской республики Ичкерия с методами кадыровского режима, представив нас как разновидность групп внутричеченского конфликта, в то время как сам кадыровцы являются частью силовых структур России.

Я буду и дальше выступать за право чеченского народа на полную национальную независимость и за восстановление чеченской государственности, его органов власти, за деколонизацию всей России и за международное признание того, что судьба порабощенных народов не может решаться без их присутствия и свободного волеизъявления.

Моя позиция не зависит от того, удобно ли её слышать участникам Форума Свободной России, российским оппозиционным политикам или их сторонникам среди части европейских политиков.

Мы, и я лично, не боролись за то, чтобы однажды получить возможность участвовать в строительстве более приличной Российской империи.

Мы боролись за свободу Чечни.

И мы не собираемся менять это требование на обещание, что когда-нибудь после смены власти в Москве нам, возможно, позволят снова объяснить, почему мы имеем право быть свободными.

Пока право народов на самоопределение признается лишь на словах, а на практике ограничивается интересами сохранения российского государства, борьба с Путиным остается борьбой с правителем, но не с имперской системой России, не с ее античеловечной сущностью, не с ее милитаристской политикой и угрозой соседним странам, не с ее внутренней агрессией против колонизированных народов.

Свободная Россия не может быть построена на несвободе других народов. А европейская безопасность не будет прочной, пока имперское господство продолжает считаться естественным правом Москвы.

Джамбулат Сулейманов, 17.10.2026 https://wschody.net/horoshie-russkie-vs-plohie-dekolonizatory-kogo-vybirayut-kasparov-i-forum-svobodnoj-rossii/

#Ичкерия #Дудаев #ЧРИ #ФСР #Каспаров #Кашапов #ДжамбулатСулейманов #ЕдинаяСила #UnitedForce

https://tatar-toz.blogspot.com/2026/10/blog-post_19.html